Неточные совпадения
Вот
время: добрые ленивцы,
Эпикурейцы-мудрецы,
Вы, равнодушные счастливцы,
Вы, школы Левшина птенцы,
Вы, деревенские Приамы,
И вы, чувствительные дамы,
Весна в деревню вас зовет,
Пора тепла, цветов, работ,
Пора гуляний вдохновенных
И соблазнительных ночей.
В поля, друзья! скорей, скорей,
В каретах, тяжко нагруженных,
На долгих иль
на почтовых
Тянитесь из застав градских.
— Что ж, и ты меня хочешь замучить! — вскричал он с таким горьким раздражением, с таким отчаянием во взгляде, что у Разумихина руки опустились. Несколько
времени он стоял
на крыльце и угрюмо смотрел, как тот быстро шагал по направлению к своему переулку. Наконец, стиснув зубы и сжав кулаки, тут же поклявшись, что сегодня же выжмет всего Порфирия, как лимон, поднялся наверх успокоивать уже встревоженную
долгим их отсутствием Пульхерию Александровну.
Что касается дороги через Верхлёво и моста, то, не получая от вас
долгое время ответа, я уж решился с Одонцовым и Беловодовым проводить дорогу от себя
на Нельки, так что Обломовка остается далеко в стороне.
Она знала, что, несмотря
на поглощающие почти всё его
время служебные обязанности, он считал своим
долгом следить за всем замечательным, появлявшимся в умственной сфере.
В то
время как старший брат женился, имея кучу
долгов,
на княжне Варе Чирковой, дочери декабриста безо всякого состояния, Алексей уступил старшему брату весь доход с имений отца, выговорив себе только 25 000 в год.
«Господи, прости и помоги», не переставая твердил он себе, несмотря
на столь
долгое и казавшееся полным отчуждение, чувствуя, что он обращается к Богу точно так же доверчиво и просто, как и во
времена детства и первой молодости.
В Дрездене,
на Брюлевской террасе, между двумя и четырьмя часами, в самое фешенебельное
время для прогулки, вы можете встретить человека лет около пятидесяти, уже совсем седого и как бы страдающего подагрой, но еще красивого, изящно одетого и с тем особенным отпечатком, который дается человеку одним лишь
долгим пребыванием в высших слоях общества.
— Евгений, — продолжал Василий Иванович и опустился
на колени перед Базаровым, хотя тот не раскрывал глаз и не мог его видеть. — Евгений, тебе теперь лучше; ты, бог даст, выздоровеешь; но воспользуйся этим
временем, утешь нас с матерью, исполни
долг христианина! Каково-то мне это тебе говорить, это ужасно; но еще ужаснее… ведь навек, Евгений… ты подумай, каково-то…
Но молодость взяла свое: в одно прекрасное утро проснулся он с такой остервенелой ненавистью к своей «сестре и лучшему другу», что едва, сгоряча, не прибил своего камердинера и
долгое время чуть не кусался при малейшем намеке
на возвышенную и бескорыстную любовь…
Он почитал за грех продавать хлеб — Божий дар, и в 40-м году, во
время общего голода и страшной дороговизны, роздал окрестным помещикам и мужикам весь свой запас; они ему
на следующий год с благодарностью взнесли свой
долг натурой.
и несмотря
на значительное уменьшение расходов, доходы Григорья Ивановича не прибавлялись; он и в деревне находил способ входить в новые
долги; со всем тем почитался человеком не глупым, ибо первый из помещиков своей губернии догадался заложить имение в Опекунский совет: оборот, казавшийся в то
время чрезвычайно сложным и смелым.
«Страшный человек», — думал Самгин, снова стоя у окна и прислушиваясь. В стекла точно невидимой подушкой били. Он совершенно твердо знал, что в этот час тысячи людей стоят так же, как он, у окошек и слушают, ждут конца. Иначе не может быть. Стоят и ждут. В доме
долгое время было непривычно тихо. Дом как будто пошатывался от мягких толчков воздуха, а
на крыше точно снег шуршал, как шуршит он весною, подтаяв и скатываясь по железу.
В тридцати верстах от него находилось богатое поместие князя Верейского. Князь
долгое время находился в чужих краях, всем имением его управлял отставной майор, и никакого сношения не существовало между Покровским и Арбатовым. Но в конце мая месяца князь возвратился из-за границы и приехал в свою деревню, которой отроду еще не видал. Привыкнув к рассеянности, он не мог вынести уединения и
на третий день по своем приезде отправился обедать к Троекурову, с которым был некогда знаком.
Но путешествие идет к концу: чувствую потребность от дальнего плавания полечиться — берегом. Еще несколько
времени, неделя-другая, — и я ступлю
на отечественный берег. Dahin! dahin! Но с вами увижусь нескоро: мне лежит путь через Сибирь, путь широкий, безопасный, удобный, но
долгий,
долгий! И притом Сибирь гостеприимна, Сибирь замечательна: можно ли проехать ее
на курьерских, зажмуря глаза и уши? Предвижу, что мне придется писать вам не один раз и оттуда.
Но и наши не оставались в
долгу. В то самое
время, когда фрегат крутило и било об дно,
на него нанесло напором воды две джонки. С одной из них сняли с большим трудом и приняли
на фрегат двух японцев, которые неохотно дали себя спасти, под влиянием строгого еще тогда запрещения от правительства сноситься с иноземцами. Третий товарищ их решительно побоялся, по этой причине, последовать примеру первых двух и тотчас же погиб вместе с джонкой. Сняли также с плывшей мимо крыши дома старуху.
Верные ликовали, а причетники, в течение многих лет питавшиеся одними негодными злаками, закололи барана и мало того что съели его всего, не пощадив даже копыт, но
долгое время скребли ножом стол,
на котором лежало мясо, и с жадностью ели стружки, как бы опасаясь утратить хотя один атом питательного вещества.
Победа над Наполеоном еще более утвердила их в этом мнении, и едва ли не в эту самую эпоху сложилась знаменитая пословица:"Шапками закидаем!", которая впоследствии
долгое время служила девизом глуповских подвигов
на поле брани.
Они охотнее преклонялись перед Волосом или Ярилою, но в то же
время мотали себе
на ус, что если
долгое время не будет у них дождя или будут дожди слишком продолжительные, то они могут своих излюбленных богов высечь, обмазать нечистотами и вообще сорвать
на них досаду.
Деревеньку же и довольно хороший городской дом, которые тоже пошли ей в приданое, он
долгое время и изо всех сил старался перевести
на свое имя чрез совершение какого-нибудь подходящего акта и наверно бы добился того из одного, так сказать, презрения и отвращения к себе, которое он возбуждал в своей супруге ежеминутно своими бесстыдными вымогательствами и вымаливаниями, из одной ее душевной усталости, только чтоб отвязался.
Он похож был
на человека,
долгое время подчинявшегося и натерпевшегося, но который бы вдруг вскочил и захотел заявить себя.
Нарочно сделал сие для успокоения совести насчет кражи, и, замечательно,
на время, и даже
долгое, действительно успокоился — сам передавал мне это.
Списавшись с Федором Павловичем и мигом угадав, что от него денег
на воспитание его же детей не вытащишь (хотя тот прямо никогда не отказывал, а только всегда в этаких случаях тянул, иногда даже изливаясь в чувствительностях), он принял в сиротах участие лично и особенно полюбил младшего из них, Алексея, так что тот
долгое время даже и рос в его семействе.
Полупризрачное бытие Турции, которое
долгое время искусственно поддерживалось европейской дипломатией, задерживало Европу в ее замкнутом существовании, предохраняло от слишком острых и катастрофических постановок вопросов, связанных с движением
на Востоке.
Всё лицо женщины было той особенной белизны, которая бывает
на лицах людей, проведших
долгое время взаперти, и которая напоминает ростки картофеля в подвале.
Выли и «вечные ляпинцы». Были три художника — Л., Б. и X., которые по десять — пятнадцать лет жили в «Ляпинке» и оставались в ней
долгое время уже по выходе из училища. Обжились тут, обленились. Существовали разными способами: писали картинки для Сухаревки, малярничали, когда трезвые… Ляпины это знали, но не гнали: пускай живут, а то пропадут
на Хитровке.
Пари иногда доходили до нескольких тысяч рублей. Фаворитами публики
долгое время были выписанные из Англии петухи мучника Ларионова, когда-то судившегося за поставку гнилой муки
на армию, но
на своих петухах опять выскочившего в кружок богатеев, простивших ему прошлое «за удачную петушиную охоту». Эти бои оканчивались в кабинетах и залах второго этажа трактира грандиознейшей попойкой.
Сам Красовский был тоже любитель этого спорта, дававшего ему большой доход по трактиру. Но последнее
время, в конце столетия, Красовский сделался ненормальным, больше проводил
время на «Голубятне», а если являлся в трактир, то ходил по залам с безумными глазами, распевал псалмы, и… его, конечно, растащили: трактир, когда-то «золотое дно», за
долги перешел в другие руки, а Красовский кончил жизнь почти что нищим.
Знали еще букинисты одного курьезного покупателя.
Долгое время ходил
на Сухаревку старый лакей с аршином в руках и требовал книги в хороших переплетах и непременно известного размера. За ценой не стоял. Его чудак барин, разбитый параличом и не оставлявший постели, таким образом составлял библиотеку, вид которой утешал его.
Она
долгое время придерживается правого берега реки и только в верховьях переходит
на другую сторону.
Когда
на другой день я поднялся, солнце было уже высоко. Напившись чаю, мы взяли свои котомки и пошли к перевалу. Здесь тропа
долгое время идет по хребту, огибая его вершины то с одной, то с другой стороны. Поэтому кажется, что она то подымается, то опускается и как будто пересекает несколько горных отрогов.
Утром Марья Алексевна подошла к шкапчику и
дольше обыкновенного стояла у него, и все говорила: «слава богу, счастливо было, слава богу!», даже подозвала к шкапчику Матрену и сказала: «
на здоровье, Матренушка, ведь и ты много потрудилась», и после не то чтобы драться да ругаться, как бывало в другие
времена после шкапчика, а легла спать, поцеловавши Верочку.
Так бедствовали мы и пробивались с год
времени. Химик прислал десять тысяч ассигнациями, из них больше шести надобно было отдать
долгу, остальные сделали большую помощь. Наконец и отцу моему надоело брать нас, как крепость, голодом, он, не прибавляя к окладу, стал присылать денежные подарки, несмотря
на то что я ни разу не заикнулся о деньгах после его знаменитого distinguo! [различаю, провожу различие (лат.).]
Вот как выражает Белинский свою социальную утопию, свою новую веру: «И настанет
время, — я горячо верю этому, настанет
время, когда никого не будут жечь, никому не будут рубить головы, когда преступник, как милости и спасения, будет молить себе конца, и не будет ему казни, но жизнь останется ему в казнь, как теперь смерть; когда не будет бессмысленных форм и обрядов, не будет договоров и условий
на чувства, не будет
долга и обязанностей, и воля будет уступать не воле, а одной любви; когда не будет мужей и жен, а будут любовники и любовницы, и когда любовница придет к любовнику и скажет: „я люблю другого“, любовник ответит: „я не могу быть счастлив без тебя, я буду страдать всю жизнь, но ступай к тому, кого ты любишь“, и не примет ее жертвы, если по великодушию она захочет остаться с ним, но, подобно Богу, скажет ей: хочу милости, а не жертв…
Но религиозная тема, которая среди интеллигенции
долгое время была под запретом, была выдвинута
на первый план.
Он
долгое время течет к северу, потом
на северо-запад и, обойдя справа невысокий, сильно размытый хребет Самур (слева гранитные горы Гуми и Бакумана с вершиной Десидинза — большая западная вершина), круто поворачивает
на запад.
Во вторую половину ночи все небо покрылось тучами. От Дерсу я научился распознавать погоду и приблизительно мог сказать, что предвещают тучи в это
время года: тонкие слоистые облака во
время штиля, если они лежат полосами
на небе, указывают
на ветер, и чем
дольше стоит такая тишь, тем сильнее будет ветер.
Я это еще понимаю, потому что Холостов был в свое
время сильным человеком и старые благоприятели поддерживали; но перевести частный
долг, притом сделанный мошеннически,
на наследников… нет, я этого никогда не пойму.
— Когда я получил телеграмму о смерти Холостова, сейчас же отправился в министерство навести справки. У меня там есть несколько знакомых чиновников, которые и рассказали все, то есть, что решение по делу Холостова было получено как раз в то
время, когда Холостов лежал
на столе, и что министерство перевело его
долг на заводы.
Марья Степановна равнодушно выслушала объяснения Привалова о свободе совести и общей веротерпимости, она все
время смотрела
на него
долгим испытующим взглядом и, когда он кончил, прибавила...
Дела
на приисках у старика Бахарева поправились с той быстротой, какая возможна только в золотопромышленном деле. В течение весны и лета он заработал крупную деньгу, и его фонды в Узле поднялись
на прежнюю высоту. Сделанные за последнее
время долги были уплачены, заложенные вещи выкуплены, и прежнее довольство вернулось в старый бахаревский дом, который опять весело и довольно глядел
на Нагорную улицу своими светлыми окнами.
Рассказывают, что
на гору Городину сходил бог Саваоф, под именем «верховного гостя», что
долгое время жил он среди людей Божьих, и недавно еще было новое его сошествие в виде иерусалимского старца.
На другой день, после того как отец Прохор воротился домой, Аграфена Петровна к нему приехала. Сказанные им слова, что Дуня «пропала без вести», до того поразили вихоревскую тысячницу, что вся она помертвела и
долгое время в себя не могла прийти. Отец Прохор догадался, что она не просто знакомая Смолокуровым, а что-нибудь поближе. Когда пришла в себя Аграфена Петровна и немного поуспокоилась, сказал он...
Как веселится больной,
долгое время лежавший
на смертном одре, когда начинается в нем возрождение сил, когда видит, что румянец снова начинает оживлять истощенное лицо его и опять блещут потухшие было очи, так радовалась Дуня, глядя
на худобу лица своего,
на пожелтевшие ланиты,
на иссохшие пурпуровые прежде губки,
на потухающий блеск прекрасных очей…
Всю ночь и
долгое время на другой день не могла прийти в себя Дуня.
Разговаривая так с Макриной, Марко Данилыч стал подумывать, не отдать ли ему Дуню в скиты обучаться. Тяжело только расстаться с ней
на несколько лет… «А впрочем, — подумал он, — и без того ведь я мало ее, голубушку, видаю… Лето в отъезде, по зимам тоже
на долгие сроки из дому отлучаюсь… Станет в обители жить, скиты не за тридевять земель, в свободное
время завсегда могу съездить туда, поживу там недельку-другую, полюбуюсь
на мою голубушку да опять в отлучки — опять к ней».
На подоконнике было
на палец толщиной пыли,
на косяках висели клочья паутины — заметно было, что картина
долгое время оставалась нетронутой.
Отец был, по тогдашнему
времени, порядочно образован; мать — круглая невежда; отец вовсе не имел практического смысла и любил разводить
на бобах, мать, напротив того, необыкновенно цепко хваталась за деловую сторону жизни, никогда вслух не загадывала, а действовала молча и наверняка; наконец, отец женился уже почти стариком и притом никогда не обладал хорошим здоровьем, тогда как мать
долгое время сохраняла свежесть, силу и красоту.
Через несколько недель после того, как она осталась вдовой, у нее родилась дочь Клавденька,
на которую она перенесла свою страстную любовь к мужу. Но больное сердце не забывало, и появление
на свет дочери не умиротворило, а только еще глубже растравило свежую рану. Степанида Михайловна
долгое время тосковала и наконец стала искать забвения…
Вообще наружностью своей она напоминала почерневшие портреты старых бабушек, которые
долгое время украшали стены нашей залы, пока наконец не были вынесены, по приказанию матушки,
на чердак.
Разговор шел деловой: о торгах, о подрядах, о ценах
на товары. Некоторые из крестьян поставляли в казну полотна, кожи, солдатское сукно и проч. и рассказывали,
на какие нужно подниматься фортели, чтоб подряд исправно сошел с рук.
Время проходило довольно оживленно, только душно в комнате было, потому что вся семья хозяйская считала
долгом присутствовать при приеме. Даже
на улице скоплялась перед окнами значительная толпа любопытных.